БЕЛЛА-АПА

В подмосковном  Переделкино на 74-м году жизни скончалась Белла Ахатовна  Ахмадулина.

Среди документальных фильмов,  снятых  Леонидом  Парфёновым, чьё имя сейчас, после его смелой речи, у всех на устах, есть один, вспоминать который в последнее время  как-то не принято. Имею в виду трёхсерийный фильм «Дети ХХ съезда» (1987 г.), созданный совместно с Андреем Разбашом , – печальный рассказ о шестидесятниках. О романтичных,  обманувшихся людях, веривших в «хорошего» Ленина, в  идеалы Революции, которые, по их тогдашнему, послесъездовскому  мнению,  исказил  пришедший на смену Владимиру Ильичу «плохой» Сталин. Их уже почти нет, этих замечательных людей, один за другим они уходят – Роберт Рождественский, Булат Окуджава, совсем недавно – Андрей Вознесенский , Василий Аксёнов…  И вот – Белла Ахмадулина.

Евгений Попов, первым коротко сообщивший в своём блоге о её смерти и сказавший в её адрес  точные слова – «великий русский поэт», относит себя к «поздним шестидесятникам». Я на пару лет старше Евгения Анатольевича, и тоже помню шестидесятые годы, небывалый интерес  к поэзии и вообще к литературе, к гуманитарной стороне жизни. Помню «Струну» - первый сборничек  Ахмадуллиной, чью-то доброжелательную эпиграмму  в  журнале «Юность», которым все мы тогда зачитывались: «Сыграла на одной «Струне», а сколько в душах струн задела…»

Учился я в Казанском университете, и однажды (было это , кажется, на 2-м курсе, т.е. скорее всего – в начале 63-го года) в Казань приехала большая группа московских писателей. Пришли они выступать и к нам в университет. Из всех московских гостей ( а  было их человек аж пятнадцать) в памяти остались только двое – Джемс Паттерсон и она  - Белла. Паттерсона  я запомнил, разумеется,  из-за его колоритности  - ведь это был тот самый негритянский мальчик из кинофильма «Цирк», чьи родители после съёмок этой знаковой картины остались в СССР. А Белла, несмотря на свою молодость, была самой знаменитой  среди приехавших, это из-за неё оказался битком набитым актовый зал главного университетского корпуса.

Из её выступления запомнил два момента. Представлявший москвичей пожилой седовласый татарский писатель , несмотря на то, что по возрасту гостья  годилась ему во внучки, несколько раз почтительно назвал её «Белла-апа» - так в Татарии называют женщин достойных, заслуживших всеобщее уважение не только своим возрастом, но и своими делами.

И  на всю жизнь запомнил я , как читала Белла Ахмадулина – не ЧТО , а именно КАК. Такой завораживающей  манеры чтения собственных стихов я не слышал больше ни у одного поэта. Хоть наслушался авторского чтения за многие годы прикосновения к литературной жизни предостаточно.

Изящная, красивая, она стояла перед  микрофоном, полузакрыв глаза, отключившись от всего на свете. Звук её голоса, казалось,  рождался где-то  в самой глубине её точёной фигурки – может быть, возле сердца. Голова её была поднята, горлышко вытянуто вверх, и создавалось впечатление, что обращалась она не к нам, сидящим в этом старинном зале, а к кому-то  находящемуся далеко -   в недостижимых небесных пределах .  И этот КТО-ТО внимательно и сочувственно слушает её прекрасные стихотворения, с  пониманием кивает после каждого,  а мы лишь присутствуем при этом полубожественном  диалоге…

Почти полвека прошло после этого вечера, а ощущение счастья, накатившее на меня во время её выступления, до сих пор помнится, осталось в душе навсегда. Мне никогда не забыть ни Вас, Белла Ахатовна, ни Ваших друзей, которых Вы так любили («…а  я люблю товарищей моих!»). Ни того, что Вы и они сделали для всех нас.

Спите спокойно, Белла-апа.

Александр ЛЕЙФЕР

Омск, ул. ХХ Партсъезда, ночь с 29 на 30 ноября  2010 года