7 июля с. г. замечательному российскому поэту, ветерану ВОВ, выпускнику Литературного института им. Горького, руководителю Литературного объединения «Вдохновение» в подмосковных Люберцах  Ивану Васильевичу Рыжикову исполняется 88 лет.

Иван Васильевич и по сей день много и напряженно работает. Скрупулёзно вычитывает  вёрстку – скоро выйдет в свет подарочное издание – избранные произведения  поэта. Рождаются и новые стихи. Он пишет о войне, о Родине,  о дружбе, о любви, о проблемах современного мира. Его строка трогает искренностью и силой  чувств, простотой и смелостью высказывания.  Путь от замысла к готовому стихотворению непрост и долог.  Родятся строфы. Автор отстучит сложившийся текст на печатной машинке и тут же примется покрывать лист чернильными пометками, - править. Затем стихотворение должно отлежаться. Через какое-то время поэт вернётся к нему, прочтёт и увидит, что есть в нём  и неточные слова,  и нечёткие строки. И будет терпеливо искать новое слово, которое позволит выразить авторскую мысль наиболее точно. Какие-то вещи поэт понимает только с годами: «Написать могут многие. И только мастер может вычеркнуть лишнее».
За плечами – огромная жизнь, большой опыт работы со словом. В числе прочего Рыжиков работал и корреспондентом армейской газеты, и главным редактором на Смоленском радио, заведовал отделом поэзии журнала «Наш современник». С 1972 года Иван Васильевич руководит ЛИТО «Вдохновение».

Он живёт в подмосковном посёлке Томилино, на улице Пушкина. С одной стороны от дома суетится цивилизация, с другой  шумит лиственный лес. Долетают гудки электричек, доносится уютный стук колёс по рельсам.  Летом кабинет поэта располагается  на просторной светлой террасе. Рыжиков сидит в любимом кресле у большого стола. На улице жарко и солнечно, а во дворе – спасительная тень деревьев.  Иван Васильевич снова и снова отбрасывает рукой лёгкую тюлевую занавеску и в нетерпении глядит во двор. Не гаснет в сердце надежда, что ещё не раз придут в его жизнь новые люди, чтобы стать его учениками, друзьями.  
«Хороший учитель – это тот, к которому просто хочется приехать в гости». Так и случилось со мной в один из июньских дней.
Неисчерпаемый кладезь энергии, интересный и страстный рассказчик. Гостеприимный хозяин. Горюет, что немного на столе разносолов, - это для нежданного-то гостя!
Снова и снова поднимаем бокалы за здоровье. «Отчего же не выпить – когда в компании?» Ваше здоровье, Иван Васильевич!
Ему  интересно, как складывается жизнь  его учеников. Ему важно, что и как мы пишем. Он внимательно слушает и придирчиво правит наши стихи.
Несмотря на столь почтенный возраст,  он вовсе не устал от жизни. «Полнокровность бытия», - вот точные слова о нём. Ведь только так стихи не иссякают!
Ивану Васильевичу очень повезло со спутницей жизни: уже полвека рядом с поэтом  мудрая и любящая Нина Парфёновна.
На прощание я прошу его: «Берегите себя!». И добавляю: «Вы нас заряжаете энергией, вдохновляете». «Нет, всё наоборот!»- говорит. Сходимся на том, что это – взаимный процесс.
От лица слушателей и выпускников ВЛК, некоторые из которых уже знакомы с Рыжиковым и стали его учениками, мы сердечно поздравляем Ивана Васильевича с юбилеем (а после 80 каждый год – настоящий юбилей) и желаем только одного, – так держать!!!

Об Иване Васильевиче хочется рассказывать ещё и ещё. Но лучше всего о мире поэта могут рассказать его стихи. Ведь в них живёт сам автор. Мы предлагаем вашему вниманию небольшую подборку стихов юбиляра.

ТЕПЕРЬ МНЕ ЖИЗНЬ МИЛЕЕ ВО СТО КРАТ…

***
К пределу подошёл, по всем приметам.
Хотя кто знает, где он, тот предел!
Ещё добро мне и зимой и летом
С лихвой хватает и забот и дел.

Перегорел? Изверился? Пустое!
Теперь мне жизнь милее во сто крат.
Была б она спокойною, простою
И ясною, как поле и закат…

***
А может, в том и все науки,
И весь расчёт, и весь резон, -
Чтоб не слоняться руки в брюки,
Не ждать, когда наступит он,
Тот высший взлёт завидной доли,
Что от рожденья нам дана,
Когда и жизнь сладка до боли,
И смерть ни капли не страшна!

***
За Правду вставая горою,
О счастье болея чужом,
Не тех мы жалеем порою,
Не тех мы друзей бережём.

Мы тешимся блажью привычной,
Что мы и умнее и правей,
И ходит наш друг закадычный
С открытою раной своей.

И путь утомительно труден,
И нечем дышать на мели,
И даже не думают люди,
Что тут не враги помогли.

Враги! Да, когда б в лихолетье
Не так мы друзей берегли,
Где-где, а на этой планете
Враги ничего б не смогли!

***
У всякого свой Бог,
Свой крест, своя дорога.
Неповторимый круг
И непохожий знак.
Что дать и как судить,
Учить не надо Бога.
И всё же, будь я Бог,
Иных судил бы так:

За то, что Долг и Честь
Вам вовсе не знакомы,
За то, что лишь других
Умеете винить,
Нигде и никогда
Не будете вы дома,
И этого никто
Не может отменить!

***
К Нему тянулись люди отовсюду.
Шли толпами, дивясь Его уму.
Но вот Христос привёл к себе Иуду –
И это жизни стоило Ему.

Вся подоплёка встречи их не скоро
Откроется.
Недаром, неспроста
И до сих пор не утихают споры
Вокруг такого выбора Христа.

Простой расчёт. Нехитрая наука.
Её постичь любой бы смертный мог.
А Он ведь знал! Но в том-то вся и штука,
Что, зная всё, не выбирает Бог!

***
Проникли в бездны океана,
Постигли тайны бед и гроз,
И лишь одна на сердце рана,
Один-единственный вопрос:

Мы – люди, ты благое множим,
Мы славим честный хлеб и соль,
Неужто мы понять не можем
И разделить чужую боль?

***
Ни для кого теперь не ново:
И Бог –
Он не в одном лице.
Но коль «В начале было Слово»,
То будет «Слово» и в конце.

Неважно, скажут ли, напишут
Или сойдёт оно с высот.
Важнее, кто его услышит
И кто его произнесёт.

Да, Бога заменить нам некем,
Его минута – смертным век.
Но кто заменит человека,
Когда исчезнет человек?

***
Она ещё не знает, что убита,
Что дни её железно сочтены.
Лежит на взгорке, шелестит ветвями
И тянется к рассветному лучу.
И только удивляется немного,
Что солнце всходит будто не оттуда,
Что как-то странно всё переместилось,
Земля и небо встали на дыбы.
И полевой, дышащий влагой ветер
Сначала набегает на вершину,
Потом, всё ниже, ниже опускаясь,
Доходит до холодного комля,
А где он, и не чувствует берёзка,
Как будто под корнями пустота.
О землю опирается ветвями,
А ветви пригибаются всё ниже,
И млеют, и к стволу бессильно гнутся,
И не хватает животворной влаги,
И, кажется, уже дышать ей нечем,
И в этом непривычном положенье
Себя держать безмерно тяжело.
И ноет всё. И тающим сознаньем,
Здоровая, она не понимает,
За что её отринула земля.
Она ещё не знает, что убита…

***
Встаю, как прежде, по часам.
Тружусь. Старею понемногу.
Но замечаю, что и сам
Всё чаще обращаюсь к Богу.

Не беспокоил бы Его:
Подачки ненавижу с детства.
Но как добиться своего,
Где отыскать такое средство?

Не то, чтобы я не захотел
Нести нелёгкую поклажу,
Но накопилось столько дел,
Что без Него уже не слажу!

***
О красоте ораторы кричали,
Философы писали сотни книг.
Над ними я просиживал ночами,
Но в истину нисколько не проник.

И вот с тобою встретился, счастливый,
И тут нежданно я открыл, любя:
Красивые лишь потому красивы,
Что чем-нибудь похожи на тебя!

***
Ты, что прощал и ложь, и даже битвы,
Прости мои невольные грехи:
Когда с утра шепчу я не молитвы,
А только что рождённые стихи.

Перебираю: всё ли тут на месте,
Для этого ли ты меня спасал.
Как будто мы стихи писали вместе:
Ты подсказал, а я их записал!